Предполагать, из какой «бригады» мокроделы, было делом безнадежным. За более чем десятилетний срок своей частной сыскной деятельности он обидел кровно многих «уважаемых людей». Так что сколь веревочке ни виться, а когда-то все заканчивается…

– Глеб Кольцов? – уточнил один из битюгов.

Услышав посторонний мужской голос, Линда взвизгнула и, соскочив с любовника, до самого подбородка натянула на себя одеяло.

– А вы сомневаетесь? – с бравадой поинтересовался сыщик – это последнее, что ему оставалось. После ответа он ожидал увидеть перед собой пару пистолетов с глушителями, но вместо этого раздался громкий окрик:

– Не двигаться, козлы! И руки держать так, чтобы я видела. А то урою.

Голос показался Кольцову до боли знакомым, и, как бы в подтверждение самых плохих его предчувствий, за спинами братков нарисовался силуэт бывшей секретарши. На сгибе левой руки на тонком ремешке покачивалась лакированная сумочка, а обеими руками Натаха сжимала четырехствольный ударно-травматический пистолет «Удар», с близкого расстояния уродующий человека не хуже боксера-тяжеловеса.

– Да мы вообще-то по делу, – после короткого раздумья промямлил тот бугай, что интересовался именем и фамилией сыщика. Потом добавил: – Мы из Питера. От Кутепова Николая Ильича записку привезли. Там все написано. Можно достать?

Услышав имя своего соратника по афганской войне и хорошего товарища, Глеб опередил Натаху:

– Давай.

Здоровяк поспешно сунул правую руку внутрь пальто и вытащил сложенный вчетверо листок. Осторожно сделав несколько шагов, протянул послание Кольцову.